ПОИСК НА САЙТЕ
Для ДС на українській мові
Кто онлайн
Юзеры (0):
Гости (14):
Боты (1):
Всего на сайте: 15
ПОМОГИТЕ САДИКУ!!!
Реклама
Топ новостей
  • На какие виды делятся ласты для бассейна?

    Ласты для плавания в бассейне – это экипировка, которую надевают на ноги для комфортных занятий
  • Групповая рамка для фото - Новый год спешит к нам в гости

    Рамки детские: Групповая рамка для фото - Новый год спешит к нам в гости Разрешение и качество: 300
  • Шаблон портфолио для школы - Клетка

    Шаблон Портфолио для школы - Клетка 4 PSD, 4 JPEG | 2480 x 3508 | 300 dpi | 113 Mb Красивые
  • Календарь рамка на 2017 год - Пусть Новый год подарит чудо

    Календарь рамка на 2017 год - Пусть Новый год подарит чудо PSD | 5000х3750 | 300 dpi | 104 Mb

  • 22-10-2014, 12:16  
    Стихи моего детства

    Детский мир — мир исполнения желаний, даже если воздвигнут он посреди материальной недостаточности, семейного неблагополучия, родительской невнимательности или даже горького, сиротства. Воображение все равно явится на подмогу, чтобы украсить самый скудный быт ребячьими домыслами, превратить что угодно, — хоть щепки, косточки, — в солдатиков или кукол.
    Конечно, существуют и такие семьи, где сбывается, становится явью почти любое желание, каждый каприз ребенка. В книге американского писателя В. Набокова «Другие берега» мы встретим такого мальчика из супер-богатой семьи, который «мечтал обо всем, что нельзя было или не совсем можно было за деньги купить». Так появился, например, по его мановению, гигантский рекламный карандаш, висевший, «как дирижабль», в окне магазина. Стихи моего детстваМечтательность мальчика, развивавшаяся в обстановке полного довольства и феноменального богатства родителей, была само- цельной, ни от чего его не защищала и не утверждала ни в чем. Это были как бы сны наяву: «Я всегда был подвержен чему-то вроде легких, но неизлечимых галлюцинаций. Из движения и смена происходят вне всякой зависимости от воли наблюдателя, и в сущности отличаются от сновидений только какой-то клейкой свежестью, свойственной переводным картинкам да еще тем, конечно, что во всех их фантастических фазах отдаешь себе полный отчет. Они подчас уродливы: привяжется, бывало, средневековый, грубый профиль, распаленный вином карл, нагло растущее ухо или нехорошая ноздря.
    Но иногда, перед самым забытьем, пухлый пепел падает на краски, кто-то ходит в плаще среди ульев, лиловеют из-за паруса дымчатые острова, валит снег, улетают тяжелые птицы». Одаренный мальчик, так сказать, бескорыстно изощрял свое воображение. Трудно представить себе, однако, чтобы таким рассматриванием «туманных картин своего внутреннего зрения занимался другой, занятый сугубо земными, «взрослыми» заботами ребенок.
    Отравленное «свинцовыми мерзостями» детство Алеши Пешкова, наперекор им, было освещено ярко и сильно чистым пламенем мечты. Но в его фантазиях не было тех «неуправляемых» хаотических видений, каким отдавался Володя Набоков. Мечта Алеши Пешкова шла в каждодневную битву с нуждой, несправедливостью, грубостью, заполонявших его детство. «Великолепные сказки Пушкина были всего ближе и понятнее мне. Прочтя несколько раз, я уже знал их почти наизусть. Лягу спать, шепчу стихи, закрыв глаза, пока не усну». Все это можно найти на http://doc4web.ru.
    И волшебный мир пушкинских сказок помогал Алеше Пешкову бороться с разновеликими врагами, например, со сварливой старухой, нападавшей на него:
    «—Зачитался, пострел, а самовар четвертый день не чищен.
    Как возьму скалку!
    Это — скалка. Я оборонялся против нее стихами.
    Душою черной зло любя,
    Колдунья старая.»
    Отданный «в люди» мальчик сохранил свое право на мечту.
    Могущество детского воображения проявляется даже в мелочах. В доброй и умной книжке Геннадия Снегирева «Боброва хатка» рассказывается, в частности, о мальчике, который долго собирался в садик, за что его журила мама. А перед его глазами Чукотка, и он мечтает про охотников. «Или про тайгу, как там золото ищут и принимают ли маленьких мальчиков в золотоискатели или нет. И очень часто моя мама удивлялась, почему я так долго надеваю утром чулок.
    — Ты что, — говорила мама, — хочешь в детский сад опоздать?
    Мама ведь совсем не знала, что я в это время путешествую».
    Мы все мало-ломалу, как эта мама, медленно и неуклонно забываем, что чувствовали, как именно мечтали, когда были детьми. Самое обыденное (запах новой резиновой игрушки; незамысловатый, грубо раскрашенный рисунок на карточке лото; отзвучавшая простенькая, бедная песенка) может исполниться для ребенка глубочайшим, непознаваемым и таинственным значением. Его обыденность фантастичней романов Уэллса. Она стирает грань между явью и сном. Лет трех, помнится, я часто всерьез и убежденно ссылался на увиденное во сне, не постигал до конца разницы между сном и явью, искал, проснувшись, привидившуюся мне игрушку, а однажды, посреди родительской квартиры на Тишинке, в Москве, запросто встретился с необъяснимым существом — на блестящем коричневом человеческом туловище ладно сидела вислоухая собачья голова! Никто так и не смог растолковать мне, куда оно потом девалось, так как родители ничего о нем и не ведали.
    Мы, взрослые, навсегда покинувшие детский мир, изгнанные заботами, обязанностями, новыми привычками и интересами из этого Эдема нашего детства, — в силах понять, вспомнить необычайную яркость, всемогущество детского восприятия, пожалуй, лишь по нашим сновидениям, когда невозможное — возможно, когда снова исполняются любые желания, когда перестают действовать школьные законы физики; наперекор повседневному опыту мы свободно летаем, перемещаемая в прошлое, беседуем с ушедшими навсегда от нас родными и друзьями. В какой-то мере сложный и прекрасный мир маленького ребенка можно понять, повторяю, если обратиться к нашим сновидениям, когда на время нам возвращается утраченная острота восприятий и умение творить чудеса.
    По материалам сайта http://detki-sad.com